История старого Дома

/ул.Щорса дом 15 (11), город Новоград-Волынский/


На начало
Район Нидера в Звягеле (начало ХХ века)

Нидер, так прежде называли живописное место в Новограде-Волынском, где несколько столетий прожили наши гонимые по миру предки.
С одной стороны район примыкал к стенам старинного замка, а с другой стороны текла речка Случь. На старинной фотографии можно различить остатки стены замка. На территории замка стоял христианский храм, слева над деревьями возвышалось здание Большой синагоги, построенной в 1740 году.
Новоград-Волынский прежде носил красивое имя "Звягиль", а улица, на которой стоял дом моего прадеда называлась ещё слаще: "Нижняя Медовая".
Семья моего прадеда по материнской линии носила распространенную фамилию Фельдман и жила не бедно, не богато, а культурно и богобоязненно.

В молодые годы мой прадед Ейно построил Дом в живописном месте, окруженном старыми садами князей Осторожских, недалеко от реки Случь.
Дом был большой для района Нидер, но с домами звягельских богачей с Корецкой улицы, он, конечно, ни в какое сравнение не шел.

В Доме было две спальни, кабинет, детская комната, гостинная и комната для прислуги с отдельным входом. Жили Фельдманы от доходов с бакалейной лавки, вход в которую был прямо с Нижней Медовой улицы.

Население Новограда-Волынского стремительно росло, близость реки приманивала ремесленников, и со временем вокруг поселились кузнецы и жестянщики. Престижность района упала. Сменился и состав населения, разъехались родственники, не захотели строить свои дома на Нидере и сыновья Ейно. Даже называть улицу стали по-новому: "Кузнечная". Только постаревший Ейно остался в своем доме с женой Нехамой и младшей дочкой Ривкой, моей будущей бабушкой. Комнату для прислуги стали сдавать жестянщику, жена которого помогала по хозяйству.


семья Моисея Фельдмана
Посмотрите на фотографию, сделанную в 1910 году. Это семья Моисея Фельдмана, самого старшего сына Ейно. По фотографии видно, что семья Моисея не бедствовала и Мойше (еще в 19 веке сменивший своё имя на более благозвучное библейское Моисей), религиозных взглядов своего отца не разделял, как впрочем, и трое его младших братьев.

Сам Ейно был очень образован и начитан, и четверым своим сыновьям дал прекрасное образование. Множество книг в золченных кожанных переплетах, с которыми Эйно не расставался до конца жизни, стояли в книжном шкафу. Эти старинные книги был предметом гордости всей семьи, и о них вспоминает в своих мемуарах его внук Иосиф Фельдман. (Он на фотографии рядом с матерью)

В ближайшей к Дому синагоге, а их было к концу 19 века Новограде-Волынском 23, кузнецы и жестянщики слушали ежедневные уроки Торы, "из уст мудеца", которые давал реб Ейно.
Ейно Фельдман в любую свободную минутку изучал Тору, что-то писал, вёл переписку с Бердичевскими хасидами.


Соседи приходили к Ейно и при необходимости решить споры, которые возникали в их семьях, или просто за житейскими советами. Возможно, что ходили молиться в синагогу на Кузнечной и кузнецы братья Глузман , бесконечно занятые спорами о наследстве своего отца, внутрисемейными разборками. ( Мордко Глузман, один из братьев, тоже мой прадед, но по отцовской линии).

Умер Ейно в 1916 году, но светлая память о нём ещё долго хранилась в памяти родных и соседей .
Новоград-Волынский после пожара 1919 года
Через год после смерти Ейно, его вдова Нехама выдала замуж их младшую дочь Ривку (мою бабушку) за вернувшегося с фронта Первой Мировой войны Лейзора Зильберберга.
Молодые поселились в родительском Доме, а своего первенца назвали именем умершего деда-Йона. Ребенок был очень красивым, рос здоровым и веселым, но прожил всего 1,5 года. Всё дело в том, что наступили тяжелые для евреев времена: погромы следовали один за другим. Во время одного из них бандиты, грабившие Дом, уронили дубовый шкаф на кроватку, в которой сидел малыш. Поскольку он был здоровый ребенок, то и умер не сразу, а только через несколько дней.
На Украине полыхало пламя гражданской войны, город Новоград-Волынский переходил из рук в руки. Власть менялась чуть не каждый день: то белые, то красные, то просто банда неизвестно кого. В 1919 году при артелерийском обстреле города разразился страшный пожар и сгорел весь район Нидера. Сгорел и дом Фельдманов.
На этом беды не закончились, потому что в Новограде-Волынском началась эпидемия тифа. Нехама, вдова Ейно, всегда помогавшая бедным, ходила ухаживать за лежавшими в бреду соседями, но сама заразилась и умерла.
Разоренная до оcнования семья Ейно Фельдмана была не в состоянии восстановить родительский дом, да они и не стремились к приобретению новой собственности, потому, что наступали новые времена, когда владение собтвенностью было опасно, а к грамотным, каковыми они являлись, относились с пренебрежением, объявляя их буржуями или осколками старого режима. На улице Кузнечной, как и во всей стране, началось строительство новой жизни.


улица Щорса 11 (1955 год)
На месте сгоревшего во время пожара Дома Ейно Фельдмана в 1921 году стали строиться два неразлучных брата, славившиеся в городе большим ростом, огромной силой и крутым нравом. Это были сыновья Мордки Глузмана молодые кузнецы Фалек и Айзик Глузманы со своими растущими семьями . По странному стечению обстоятельств и этот новый Дом тоже будет Домом моих предков, потому что через 25 лет Айзик станет моим дедушкой по отцовской линии.


В семье Глузманов есть майса о том, что Айзик при строительстве Дома нашел кусок золота, от которого он, используя мастерство кузнеца, отделял золото, продавал ювелирам, благодаря этому, в тяжелые годы Дом был достроен до конца к 1922 году. Фельдманы о пропавшем золоте предпочитали не вспоминать, а может быть, золота и не было вовсе.

Восточную часть Дома занял Фалек с семьей, а западную Айзик. Рядом с Домом позже построили кормилицу всей семьи- Кузницу, в которой работали братья. С малых лет им помогали их старшие сыновья Алтер и Мотл, которые тоже дружили, как и их отцы.
В городе Новограде-Волынском установилась и окрепла советская власть. Пришла советская власть и на Кузнечную улицу. С 1935 года улица стала называться по фамилии героя гражданской войны Николая Щорса, но старые всё равно называли её по-старому: "Кузнечной".

В Доме выросли у Айзика три сына и две дочери:



Выросли у Фалека в Доме три сына и три дочери:




Быстро прошел спокойный период в жизни дома и его обитателей, когда Айзик и Фалек просто работали в кузнице, а дома учились и росли дети.
Ко времени начала войны старшие дети завели свои семьи и покинули родной дом, а в доме оставались только родители и младшие дети: Фаня, Шмуль и Срулик.

22 июня 1941 года началась война.
Немцы стремительно приближались к Новограду-Волынскому. Неразлучные братья отправились, как это бывало во время погромов , в спокойное тихое местечко Соколов, где жил Вевл Ребель, старший брат жены Айзика - Хаси. Семьи Айзика и Фалека ушли из дома 24 июня, налегке, расчитывая вернуться домой через несколько дней. Дорога на Житомир, на которой стояло местечко Соколов, была забита беженцами и стало понятно, что через несколько дней война не кончится.
С Фалеком вместе ушли из дома жена Двося и младший сын Срулик, а к Айзику и Хасе с младшими детьми присоединились ещё и старшие дети Алтер и Сура со своими семьями.
У наших беженцев оказалось и два грудных младенца, родившихся накануне войны (3-х месячный Иосиф и 1,5 месячная Фаня) и, соответственно, две кормящие матери: дочь Сура и Ита, жена Алтера.
Бабушкка Хася , а иcполнилось ей тогда всего 48 лет, была энергичной, заботливой хозяйкой ,и решила она сходить в Новоград за вещами, для внуков.
Добравшись до города, она пошла к сестре Айзика Двере, муж которой Янкиверш Рудник держал лошадей.

Рудники проводили на фронт старшего сына Мотла и уже собирались с двумя младшими сыновьями Мойшей, Хуной и дочкой Ханой уезежать из города.
Хася взяла у них лошадь, нагрузила телегу домашним скарбом, прикрыла белой простыней и вместе с семьёй Рудников в потоке беженцев поехала обратно в Соколов.

Дороги, по которым шли беженцы и отступала армия, постоянно бомбились немецкими самолётами. Во время очередного налёта немецкий летчик сбросил бомбу прямо на телегу, в которой ехала заботливая мать семейства, осколком легко ранило Мойшу Рудника, ехавшего на соседней подводе. Несмотря на хаос, творившийся на дорогах, к месту бомбежки приехала машина Скорой помощи и отвезла раненных в больницу, которая была совсем недалеко. Хася умерла по дороге в больницу и Янкивеш Рудник похоронил её под каштаном прямо во дворе больницы. Рудники привезли в семью страшную весть , что только ещё более убедило внезапно овдовевшего Айзика бежать дальше.

Фалек же решительно отказался продолжать путь, считая всё это безумием и паникой. Он был опытнейшим кузнецом и убеждал всех, что с его руками бояться нечего, кузнецы нужны при любом режиме..
Айзик просил, умолял, вставал на колени, Двера плакала, но Фалек, упрямо стоял на своем.
Так навсегда расстались два неразлучных брата. Фалек с женой и сыном вернулись в дом, а Айзик с своей семьёй, пошёл вместе со всеми беженцами дальше на восток.




В июле 1941 года на территории бывшего еврейского квартала «Нидер», т.е. на нынешней улица Щорса, было создано гетто, куда согнали евреев, остававшихся в городе. Дом стал последним пристанищем для Фалека, его жены Двоси, младшего сына 11-ти летнего Срулика и ещё нескольких еврейских семей, плотно заселивших весь дом. Гетто в Новограде-Волынском просуществовало недолго.
После захвата города фашистами, обыденным явлением тех дней стали истязания и издевательства над евреями, которые превращалсь в массовые зрелища, сравнимые с современными фильмами ужасов.

Оперативная команда, собранная из числа местных жителей уже 26 августа 1941 г. расстреляла 161 «еврея, коммуниста и грабителя». Это были еврейские служащие разного уровня, занимавшие разные посты в городе.
В последних числах августа 1941 г. было убито ещё 750-800 еврейских женщин и детей, родственников тех самых "коммунистов и грабителей".
В конце сентября подразделения СС и полицаи убили основную часть евреев —около 3000 человек. Мужчины были расстреляны на северо-восточной окраине города, в бывшем полковом тире по ул. Герцена, женщины и дети покоятся в братской могиле за Домом офицеров, кого-то закопали прямо в саду бывшего дома инвалидов и возле бывшей тюрьмы.

Последними были ликвидированы квалифицированные рабочие и ремесленники с семьями. Возможно, и Фалек с семьей был среди них. Время его смерти и место захоронения никому неизвестны.

В деле полного истребления евреев немецкие фашисты опирались на активную поддержку местного населения. Соседи с удовольствием или с безразличием, не только наблюдали, но и добровольно помогали отлавливать пытавшихся убежать или спрятаться евреев. Еврейское имущество незамедлительно находило новых хозяев.
В освободившиеся дома сразу же въезжали новые жильцы, с радостью улучшая свои жилищные условия за счет убитых соседей евреев.

копия документа (Новоград-Волынский горархив – ф.36 д.116)
(орфография сохранена)
из архива Л.Когана
О восстановлении права собственности на дом
Глузман Айзик-Лейб Мордкович
Заявление
от Глузмана А.-Л.М., Щорса №11 (5.06.1944 г.)
В 1922 г. я построил по ул.Щорса №11 дом деревянный, дранью крытый вместе со
своим дядей Глузманом Фаликом Мордковичем. С 1922 по 1941 г. я жил в этом доме со
своим дядей я занимал 3 комнаты этого дома с левой стороны и сарай, а в остальных
4 комнатах жил дядя Глузман Ф.М. Теперь я возвратился с эвакуации и занял снова свою
часть дома, которая мне принадлежала, а дяди Глузмана Ф.М. стоит ещё не занятая
квартира, пока он приедет. Во время эвакуации я потерял документы.
Свидетели: Шац Борис Григорьевич (Щорса №9), Гендельман Г. (Щорса №1), Шапиро
Шмуль-Герш Лейбович (Октябрьская №7), Меламед Герш Меерович (Щорса №4).
Суд 20 червня 1944 р.
Глузман А.-Л.М. заявил: живу по Кузнечной №11.Свид. Меламед Г.М.: я знаю, что 1922-23 гг. два брата Глузманы построили дом.
Рішення: клопотання Глузмана задовольнити.
До судової колегії в цивільних справах Верх.Суду УРСР (б/д)
протест
Нарсуд повинен був оповістити відділ комунгоспу і запропонувати скласти акт огляду домоволодіння.
В/о Голови Верх.Суду УРСР
Акт комиссии коммунхоза 17 апреля 1945 г.
Опрошенные свидетели Шац Б., Меламед Г. показали, что братья Глузман Азик и Фалик построили указанный дом №11 и сарай в ½ долях.
Суд 18 июля 1946 г.
Истец Глузман Айзик Мордкович, 63 г.
Свид. Штейнберг Сруль-Герш Лейбович, 76 л.; Гендельман Голда Мошковна, 1898 г.р.;
Гохман Исак Йосифович, 1889 г.р.
Решение: иск Глузмана удовлетворить.
Сразу после освобождения Новограда-Волынского от немцев, вернулся в город Айзик со своей поредевшей семьёй. Погиб на фронте старший его сын Алтер-Мордко, зять Хаим, погибла во время бомбежки на железнодорожной станции "Партизаны" младшая дочка Фаня, служившая в армии, а жена его Хася, погибла ещё в самом начале войны.
В Доме жили новые жильцы, без радости встретившие старых хозяев. Новым жильцам пришлось потесниться, и они переехали на половину, в которой жил брат Фалек.

В 1944 году, беженцы стали возвращаться в родной город Новоград-Волынский. Когда вернулась в город Двера Рудник, младшая сестра Айзика, то её квартира, принадлежавшая комунхозу была занята. Соседи, поселившиеся там, вернули стол и тумбочку, а к остальным вещам они настолько привыкли, что не могли в ними расстаться. Пришлось Двере с мужем Янкивершем и единственной дочкой Ханой (все три их сына погибли на фронте), поселиться в сарае Дома 11 по улице Щорса.
Айзик долго не верил в гибель брата и надялся, что Фалек где-то спасся и еще вернется и будет опять жить рядом, за стеной.
Айзик обратился в суд, пытаясь выселить самозванцев из родного Дома.
Сколько евреев погибло за годы оккупации точно неизвестно: расстрельных списков никто не составлял, а если убивали всю семью, то кто может вспомить о них сейчас?.
...............................................
Вернувшегося с фронта Мотла, старшего сына Фалека, ждал Дом занятый соседями. Его беременная жена Рухл с трехлетней дочкой Фейгой в эвакуацию не поехала, а отправилась в Красностав к своим родителям, где убили её с детьми и всю их семью. Какая их фамилия и сколько человек было в этой семье никто уже не помнит.
Мотл тоже обратился в суд, доказывая право на Дом.
Суды тянулись годами, но в конце концов, Дом вернулся в руки своих истинных хозяев.

Мотл и Броня (1945 год) Мотл поселился в доме своего отца, привёл в Дом молодую жену Броню, которая родила двух дочек: Мэру и Фриду. Вскоре к ним перебрались и родители жены, но в восточной половине Дома, принадлежавшей прежде Фалеку, было по-прежнему просторно.
.
копия документа (Новоград-Волынский горархив – ф.36 д.130)
(орфография сохранена)
из архива Л.Когана
О восстановлении права собственности на дом
Глузман Мордко Фаликович
(л.1)
В нарсуд
Глузмана Мордко Фаликовича,
ул.Щорса №11
заявление
По ул.Щорса №11 восточная часть дома из 3 комнат и кухни принадлежит моему
покойному отцу Глузману Фалику Мордковичу. Документы не сохранились.
Свидетели: Штейнберг Сруль Герш (Щорса №13)
Мартынюк Ольга (Щорса №9)

12/ХII-45 г.

(л.2)
Акт комиссии коммунхоза
10 декабря 19445 г.
  Документов не предъявлено. Половина дома №11 по ул.Щорса состоит из 3 комнат и
кухни (одна комната тёмная). С восточной стороны. Стены деревянные, оштукатуренные
с обеих сторон, крытый дранью.
Глузман Мотл: половину дома строил мой отец Глузман Фалик Мордкович со своим
братом Глузманом Айзиком. Отец погиб с семьёй, т.к. не уехал эвакуироваться. Кроме
меня, в живых остались две сестры,которые имеют собственные дома.
  Свидетели: Штейнберг Сруль-Герш йосифович (Щорса №13)
Мартынюк Ольга Александровна (Щорса №9)
  В 1922 г. Дом построили братья Глузман. Восточную сторону из 2 светлыз и одной
тёмной комнаты и кухни строили отец Моти, Глузман Фалик Мордкович, и живший с
семьёй в этой части дома Глузман М.Ф. является родным сыном владельца дома. Кроме
его, в живых остались две сестры Мицель Рахиля и Сивак Клара.
(л.5)
Протокол суда
4 апреля 19446 г.
Глузман М.Ф., 1910 г.р.: дом строил мой отец в 1921 г. и кончил в 1922 г.
  Истец предъявил свидетельство о смерти отца.
Штейнберг С.-Г.Й., 76 л.
Мартынюк О.А., 1905 г.р.
Решение: иск Глузмана удовлетворить.
Айзик, вернувшись из эвакуации, женился на Рейзл Ниренберг, и у него родился в 1946 году самый младший сын Фима. Тесно стало в Доме. У его новой жены были два своих сына, кроме того в Доме жили две вдовы, потерявшие на фронте мужей: дочка Сура с двумя детьми и Ита, вдова старшего сына Алтера, тоже с двумя детьми. Такое плотное заселение Дома не способствовало счастью новой семьи, и она вскоре распалась.
Рейзл, забрала своих сыновей, их общего сына Фиму и покинула Дом.
Стало просторнее. Сура перебралась в "залу", а Ита с детьми полностью заняла темную проходную комнату без окон.

свадьба Саши и Раи, 1950 Когда вернулся из армии младший сын Шмуль, теперь Саша, то ему досталась только кухня, в которую он и привел в 1950 году свою молодую жену Раю, а через год у них родилась дочка Ася.

На своей половине Дома Айзик жил вместе со всеми своими детьми и внуками, кроме сына Давида, уехавшего в Москву еще перед войной.
Жизнь потихоньку налаживалась. В 1951 году уехал учиться в Москву и старший внук Гриша. Дом починили, побелили. В 1947 году провели электричество.

В 1953 году на 71 году жизни скорпостижно умер Айзик.

Его дети разделили Дом на всех, т.е. на четыре части, но Давид, живший в Москве, от своей доли отказался в пользу старшей сестры Суры. Тогда Сура узаконила свои права на "залу", которая занимала почти половину площади Дома. При таком разделе ничего не надо было менять и достраивать, а продолжать жить, как и при отце.

После войны кузницы во дворе уже не было, соседи её растащили на дрова, но каким то чудом остался очень приличный сарай, построенный Айзиком и Фалеком на двоих. Двера, младшая сестра Айзика, после возвращения из эвакуации осталась без дома. С войны к ней не вернулся ни один из её троих сыновей: все погибли на фронте. Осталась у неё с мужем Янкивершем только маленькая дочка Хана. Жить им было негде, и Айзик продал по дешевке свою половину сарая сестре. Двера кое-как расстроила сарай, превратив его в подобие дома. Вторая половина сарая, досталась Мотлу, единственному, оставшемуся в живых, из сыновей Фалека. Мотл же сарай использовл по назначению и держал там домашних животных, что создавало напряженную обстановку во дворе.

Никак нельзя было назвать жизнь обитателей Дома дружной . Споры возникали и серьёзные, и по всякой ерунде, но когда у кого-нибудь были проблемы, то все помогали и поддерживали друг друга.

Дети и внуки Айзика, 1955 год На фотографии, сделанной в 1955 году, уже после смерти Айзика, сфотографировались все его потомки , жившие тогда в Доме, и московские гости: его сын Давид со своей дочкой Любой и старший внук Гриша. Нет на фотографии только Иты, вдовы его старшего сына Алтера, которая всё время тяжело и долго работала.
Приблизительно в эти же годы Дом получил новый номер, стал номер 15.







Родилось и подрастало поколение внуков и правнуков Айзика и Фалека. Дом уже никак не соответствовал времени.
В такой тесноте жить было невозможно, и наследники стали потихоньку расстраивать свои части Дома.
.
Каждая семья прорубила себе отдельный вход, на какое-то время это решило прблемы. Удобств в Доме преусмотрено не было, но пристройки немного улучшили условия жизни.

Дети Нидера, 1968 год








Эта фотография послевоенных детей, сделанная по случаю приезда московских родственников в 1968 году. У забора Дома внуки и правнуки Айзика и Фалека (далеко не все!) . .

Большинство детей уже жили в других местах, но они приходили в гости к родственникам и играли во дворе старого Дома.




Дом в 1990 году
На фотографии конца 80-х годов Дом по снят с восточной стороны, т.е. со стороны Фалека. С этой стороны никаких пристроек не требовалось, там жили всего 4 человека. Пристройка, сделанная Сурой, просматривается на заднем плане, а остального, к сожалению, не видно, но к этому времени все потомки Айзика уже навсегда покинули Дом. Саша продал свою часть Дома и купил кооперативную квартиру. Сура тоже продала и переехала к дочке Рае, получившей от работы 3-х комнатную квартиру, что было по тому времени необыкновенно много. Ита, вдова Алтера, с дочкой Фаней получили государственное жилье, потому что темная комната даже с пристройкой отдельного входа, была мало приспособлена для жилья.
Кто-то покупал, кто-то продавал и перепродавал Дом. Позже всех продали свою часть Дома наследники Фалека.
В начале 90-х годов, когда открылся выезд за границу, все евреи, и Глузманы в их числе, покинули Новоград-Волынский.

Сейчас в Новограде не живет ни одного потомка старых хозяев Дома не осталось.

Современные новградские жители, если и проявляют интерес к старым временам, то он носит вполне прагматичный характер. Бывшие соседи всегда считали нас, крикливых, картавых и носатых богатыми, а когда богатства откровенно не наблюдалось, то полагали, что евреи свое золото просто прячут и закапывают.

До сих пор ходят слухи о несметных кладах, запрятанных евреями в украинской земле.
Дом в 2005 году
Это последняя, из имеющихся у меня, фотография Дома, сделанная в 2007году. Большое спасибо автору этой фотографии Евгению, который прислал мне её и письмо:

"Мы живем в доме в конце улицы Щорса, возле спуска к речке на горбу. У нас тоже раньше была кузница и жилы евреи. И тоже ходили слухи, что в огороде закопаны золотые червонцы. А ваш дом выше по улице, возле старой бани. Там сейчас грандиозное строительство и от дома осталась только одна половина."




Если посмотреть Новград-Волынские сайты, почитать современную историю города, то увидите, что нынешние жители предпочитают не вспоминать о тех временах, когда большинство жителей города были евреями, которых они не очень то и любили. "Еврейский вопрос" почти решен, в Новграде-Волынском, согласно переписи 2001года, числилось 188 евреев.
Однако, остались в городе могилы предков, проживших здесь несколько столетий, стоит еще на улице Щорса обновленный и перестроенный наш покинутый Дом. Так сложилась жизнь, прости нас, Дом.

Бабушка Ася