Новоград-Волынский-
родина прадедов

Посвящаю памяти
моей любимой бабушки
Ривки Зильберберг (Фельдман)



Мои предки Фельдманы и Глузманы происходят из города Новограда-Волынского, Волынской губернии.
Посмотрите, как выглядел центр города в конце 19 века.
Тогда Новоград-Волынский назывался Звягель, а евреи называли город на идиш- «Звил».
На фотографии центральная улица - Житомирская, на ней жили люди богатые. Не ищите здесь следов наших предков, они жили в более бедных домах, а некоторые и в пригородах, местечках.

В городе проживало около 55% евреев, а в некоторых местечках их численность доходила до 80-90%.
Когда Глузманы и Фельдманы поселились в Новограде, точно неизвестно, но в ХIХ столетии все там жили, женились, рождали детей, переезжали из одного местечка в другое в поисках лучшей жизни.
Начну я с описания жизни моих прадедов: Мордко Глузмана и Ейно Фельдмана, о которых еще сохранились воспоминания в памяти родственников. Память о более далеких предках утонула в океане времени.
Здесь и дальше я буду придерживаться звучания имён на идише; так, как называли людей в те далекие годы.

Наша звягельская родня занимались торговлей и разными ремеслами. Были среди них и раввины, но они тоже были хозяевами лавочек или мастерских, потому, что духовная жизнь дохода практически не приносила.

Так, например, мой прадед Ейно Фельдман служил в синагоге, в которой молились кузнецы, а в любую свободную минутку изучал Тору.
У Ейно Фельдмана было 4 сына и одна дочь-Ривка, моя будущая бабушка.
Слева приводится фрагмент текста из альманаха "Звил",выпущенного в 1962 году в Тель-Авиве на иврите, стр.60. (перевод мой) : Фрагмент текста из альманаха 
  'Звил',выпущенного в 1962 году в Тель-Авиве на иврите   стр.60. Перевод автора

"Синагога кузнецов была молитвеным домом для ремесленников. Кузнецы и жестянщики собирались каждый вечер, чтобы слушать уроки Торы из уст старца р. Йоны Фельдмана, который был превосходным знатоком Торы и был известен своим благочестием."



Его жена ребецин Нехама, моя прабабушка, в это время торговала в лавочке, но когда надо было съездить за товаром, то отправлялся, конечно, сам Ейно. Иногда он брал с собой детей, приучая к делу.
Моя бабушка Ривка вспоминала, как он несколько раз брал её с собой в Варшаву.
Все сыновья Ейно Фельдмана были прекрасно образованны. учились в гимназии, а к единственной его дочери Ривке Фельдман учителя приходили домой.


Достоверно известно, что семьи Фельдман и Глузман жили в еврейском квартале «Нидер» (Нижняя Медовая ул.) и Глузманы ходили молиться в синагогу к Ейно Фельдману.
Жители Нидера с уважением вспоминали ребе Ейно. Даже спустя более 20 лет после его смерти, когда мой будущий отец Давид Глузман привел в дом свою невесту Перлю, внучку Ейно, его мать, гордая выбором сына, тихонько шептала гостям: "Посмотрите, это Ейно-Нахман еникл".

Основной доход в семье Фельдманов был от бакалейной лавки. Иногда, если уж очень сильно просили, Ейно брал ученика, но, судя по рассказам родственников, учить он не любил, считая себя недостаточно сведущим, а всё больше сам учился, изучал Кабалу, много писал, переписывался с бердичевскими хасидами.
Иосиф Фельдман, внук Ейно, в своих воспоминаниях, оставленных детям, говорит о множестве книг в золотых переплетах, которые стояли в кабинете Ейно.

Мотл-Зусл, "коэн" по происхождению, отец Мордки Глузмана, моего прадеда, был хозяином нескольких лавочек, мельницы, кузницы, но образованностью не славился. Мне достоверно известно, что у Мотла-Зусла было не менее пяти сыновей, известных своей недюжинной силой и крутым нравом.
По каким-то причинам Мотл-Зусл распорядился своим имуществом так, что после его смерти основное наследство досталось младшему сыну Срулику. Остальные братья сочли раздел несправедливым. Они перессорились между собой и стали врагами друг друга. Их разборки сотрясали весь город. Мой прадед Мордко тоже считал себя обделенным т.к. ему досталась только полуразвалившаяся кузница, а остальным братьям вообще ничего не досталось, и они уехали за счастьем в Америку. Недобрая слава о разборках братьев долго хранилась в памяти соседей.


В поисках лучшей жизни

У Мордки Глузмана было четыре сына и четыре дочки. Всю свою жизнь он работал в кузнице вместе с сыновьями.
В 1909 году он умер и его сыновья , получили эту кузницу в наследство.
Пароход, на котором приплыл  в Америку Шейлок Глузман 16.09.1910 г.

Однако, в 1910 году, у Шейлока, имевшего, как и все Глузманы огромную силу и крутой нрав, произошла трагическая история с неким Володей, по слухам, городовым, из-за принадлежащей семье коровы.
Корова забрела на рынок, где её гоняли и пинали. Шейлок выскочил из кузницы с раскаленными клещами и заступаясь за кормилицу семьи , не рассчитав свою силу кузнеца, то ли покалечил, а некоторые говорят, что даже убил несчастного.

Лично мне в детстве показывали слепого старичка и говорили, что зто Володя, которого покалечил мой дядя. Где правда, где вымысел, я не знаю, короче, родня в течение одного дня собрала и отправила Шейлока в Америку.

В 1911 году Айзик с Фалеком, покинув молодых жён, отправились к младшему брату в Америку в поисках лучшей жизни. Они неплохо устроились в Бостоне, дружно работали, купили дом.
В 1914 году Айзик и Фалек решили , что пора ехать за семьями и вернулись в Новоград.

Однако, жизнь распорядилась иначе: началась Первая мировая война, закрыли Российскую границу, Шейлок навсегда остался в Америке, а Фалек с Айзиком в Новограде-Волынском. Много лет хранилась в доме "Шифкарта", которой никто не мог воспользоваться.
До средины 30-х годов поддерживалась связь с Шейлоком. Иногда доходили какие то бессмысленные посылки то с буржуйскими галстуками, то с какими-то вызывающе модными кофточками, в которых и во двор не выйдешь. Давид, сын Айзика, очень рано научившийся читать и писать, помогал своему малограмотному отцу вести переписку, а потом это стало уже опасно, и переписка прекратилась.

Тяжелая жизнь при царском режиме

Праздник
Новоград-Волынский был достаточно большой по тому времени город. Его прежде хотели сделать губернским городом, но что-то не сложилось, и волостным стал Житомир.
Город всегда имел стратегическое значение, в нем стоял военный гарнизон.


Посмотрите на эту фотографию, сделанную в какой то из праздничных дней. Вряд ли мы точно узнаем, что праздновали в городе, но обратите внимание на порядок на улице, на опрятность домов, вывесок на магазинчиках, нет ни облупленной штукатурки, ни обломанных водосточных труб, нет ни одной разбитой черепицы, даже чердачное окошко закрыто дверцами, а не заколочено крест-накрест заборной доской.

В один из таких последних мирных дней Ривка Фельдман, единственная дочка Ейно Фельдмана, выйдет замуж за молодого ветерана Первой мировой войны Лейзора Зильберберга и отныне станет Ривкой Зильберберг, а через 30 лет станет моей бабушкой. Парад воинского гарнизона Новограда-Волынского

А вот еще одна фотография, сделанная, скорее всего, в тот же день, только с другой стороны улицы.
Посмотрите, как на заднем плане, над крышами домов, возвышается здание Большой синагоги, построенной в 1740 году. Синагога была одним из самых красивых зданий города.
Жаль, что невозможно увидеть лица людей, заглядывающих в окошко чуда техники-фотоаппарата. Может быть, это кто-то из наших родственников? Во всяком случае обстановка праздничная и ничто еще не предвещает скорых и тяжелых испытаний, которые выпадут на долю этих людей.

Евреи же считали свое положение сверх ужасным! Их притесняли!
Им не давали свободно жить. Знать бы евреям, что в "свободной" жизни свободный народ устроит им непрерывный погром, и завершится этот Пир Свободы, при одобрении и активной поддержке свободного народа, полным физическим истреблением в 1941 году всех евреев, не успевших эвакуироваться, а камнями с могил наших предков отремонтируют дорогу возле моста через реку Случь. Однако время течет только в одну сторону, и никто не знает, что впереди....



Борьба за свободу

ХIХ век, с точки зрения ХХI, века был просто золотым временем: подумаешь, черта оседлости, экономические притеснения, жизнь тяжелая (а когда она легкой бывает?), ну, убьют где-то далеко и сгоряча какого-нибудь еврея, обычное дело, не без того... Ненависть и погромы- постоянные спутники нашего народа.
В начале ХХв. значительная часть еврейской молодёжи активно участвовала в общественном движении.
Молодые евреи хотели равенства, свободы, призывали всех следовать их примеру и бороться с царским режимом. Молодые революционеры
Ицик Фельдман, младший из сыновей Ейно, знавший несколько языков, имевший литературные способности, был членом еврейской политической партии «Бунд» и участвовал
19 октября 1905 г. в массовой политической манифестации в Новограде-Волынском.

После такого события, домой неоднократно приходили полицейские, собираясь арестовать Ицика, а отец вынужден был откупаться, что было тогда распространенным явлением. Через некоторое время Ицик покинул родной дом и сначала уехал в Палестину, а потом в Америку.

Продолжал ли он там борьбу или остепенился, мне неизвестно, однако, он помогал семье деньгами, пока это было возможно.

Эти "свободы" начала ХХ века принесли с собой дикие погромы 1905 года, которым ужаснулись и сами евреи, и даже просвещенная Европа.

Народ Российской империи, а евреи, в том числе и евреи города Новограда-Волынского, как самые угнетаемые, еще яростнее стали бороться за свободу.

Борьба передовых евреев вскоре принесла для всего еврейского народа удивительные плоды.

Свободные люди, как известно, свободны в своем выборе, и оказывается, совсем не хотят видеть рядом с собой еврея!

Погромы, пожары, тиф


В 1917 году пал ненавистный царский режим и пришла долгожданная свобода, начавшаяся с январских погромов 1918 года.

19 января 1918 г., во время первого погрома, для начала, свободный народ разграбил около 250 еврейских магазинов и лавок, в том числе пострадали и лавочка Фельдманов, и кузня Глузманов. Дальше последовал второй погром с человеческими жертвами, а за ним пошла волна сплошных погромов.

Для предков это было ужасное время, а мне из XXI века кажется, что и это ещё вполне демократичное было время. Одно то, что во время погрома можно было спрятаться на чердаке или в погребе, или убежать из города и спрятаться в каком-нибудь местечке, говорит только о неподготовленности свободного народа.

Айзик Глузман с семьей прятался во время погромов у тёщи, которая жила в Максимовке, маленькой немецкой колонии. Его недавно скончавшийся тесть Арон-Дувид Ребель, владел единственным на всю Максимовку магазином, вырастил 9 детей и жил в дружбе с соседями-немцами.
Погромов в Максимовке не было, банды не интересовались мирными немецкими колонистами и семьей обедневшей многодетной вдовы.

После погрома
А в Новограде-Волынском во время погромов погиб Хаим Глузман, четвертый, младший сын Мордко Глузмана.
У Ейно Фельдмана погибла сестра Хая-Лея, хозяйка кондитерской.
Петлюровцы ограбили дом молодых Зильбербергов, вырвали из ушей Ривки Зильберберг золотые сережки, оторвав мочку уха, и придавили платяным дубовым шкафом кроватку, в которой сидел их полуторогодовалый сын Йона-Нюня, названный в честь недавно (в 1916 г.) умершего, и не увидевшего этого ужаса, самого ребе Ейно. Ребенок умер через несколько дней.
Погромщики убили и Меира Зильберберга, брата Ривкиного мужа, и его сына Бирла, и еще многих родственников и соседей.

Погромы следовали один за другим. В город входили то белые, то красные, то какие-то неизвестные банды, и все, кто больше, кто меньше, грабили. Во время погромов толпа "свободного" народа убивала богатых и бедных, мужчин и женщин ( В списке из 253 челoвек погибших упомянуто 97 женщин).

Очень часто убивали для куража, любых евреев, попавших под горячую руку. Генеральная репетиция к 1941 году прошла удачно. Через 20 лет вырастет новое поколение и исправит ошибки отцов, их излишнюю мягкотелость.

Завершились погромы страшным пожаром в августе 1919 года и эпидемией тифа. При пожаре выгорел весь район "Нидер": сгорели дома и у Глузманов, и у Фельдманов. Эпидемия тифа унесла Нехаму Фельдман, жену Ейно-Нахмана Фельдмана.
Нехама была очень добродетельной женщиной. В семье соседей (мать и 4 детей) все слегли от тифа. Нехама ухаживала за больными, но сама заразилась и умерла. Вся соседская семья выздоровела, выжила, и вспоминала добрым словом ребецин Нехаму.

В Новоград-Волынский пришла свобода

После пожара, парад победителей
Посмотрите теперь на ту же улицу Корецкую! На улице ни одного случайного прохожего. Выстроились в ряд и позируют победители, опьяненные победой.
Старый мир разрушен, в самом деле, до основания. Конечно, не этого хотел наш родственник Ицик Фельдман, но он и его друзья по партии помогали выпустить из бутылки джина со сладким именем СВОБОДА.

Приблизительно в это время среди еврейских революционеров окончательно оформилось разделение на два крупных враждующих лагеря: сионистов и большевиков.
Большевики люто ненавидели сионистов, а сионисты платили им той же монетой.
Большевики считали, что все народы должны жить в дружбе, быть интернационалистами, любить друг друга и евреев в том числе.
Сионисты хотели, чтобы евреи жили в своём государстве и не мешали другим народам, раз уж все так не любят соседей-евреев. Однако, у сионистов проблема всегда упиралась в один серьезный вопрос: "А где же взять землицу?"
Существовала ещё масса разных мелких партий. Большевики их тоже не любили, но их партийцы никуда уезжать не хотели, за что поплатились для начала ссылкой в Сибирь, затем, а за ненадобностью, все были поголовно расстреляны.

Замечательная идея интернационализма больше всего понравилась евреям, и евреи пошли за советской властью.

Евреям от власти вообще-то ничего особенного не требовалось: земли у них и так никогда не было, а вот не любили их, мягко говоря, это уж точно, а теперь любить обещают! Бог с ней, с любовью, если евреям хотя бы никто препятствовать не будет, то евреи сами место в жизни найдут и займут в ней не самые последние места.

Начало мирной жизни

В 1913 году в Новограде-Волынском было 11 тыс. евреев. Кто-то погиб, кто-то уехал в другой город или с сионистами в другое государство, но к 1922 году начать строить новую жизнь в Новограде-Волынском смогли всего
6 тыс. евреев.
Итак, запомним, за советской властью пошли 6 тысяч евреев города.

Погромы, в самом деле, прекратились, как и обещали большевики. .
Дом, который построили Фалек и Айзик Глузманы
Вся страна, теперь уже под руководством победителей, а евреи, как наиболее грамотные люди, в первых рядах, начали строить эту новую счастливую жизнь.

Лишенные возможности заниматься традиционным торговым ремеслом, евреи устремились на государственную и партийную работу, т.е. «на хлебные места», что вызывало зависть и ненависть соседей.

Разоренные до оcнования сыновья Ейно Фельдмана в новой жизни тоже заняли должности мелких служащих, но были не в состоянии восстановить родительский дом, да они и не стремились к приобретению новой собственности.

На месте сгоревшего во время пожара 1919 года дома Ейно Фельдмана в 1922 году стали строиться два неразлучных брата: Фалек и Айзик Глузманы со своими растущими семьями (к 1925году и у Фалека, и у Айзика было по 5 детей).

На фотографии дом, который построили братья Глузманы.
В правой половине жил Фалек с семьей, а в левой Айзик. Рядом с домом позже построили кормилицу всей семьи- Кузницу, которую соседи разобрали во время немецкой оккупации , а сам дом , правда сильно перестроенный, и по сей день стоит на улице Щорса.

Совсем не удивительно, что Ривка Зильберберг, дочь ребе Ейно, глядя но место, где стоял дом родителей и прошло её беззаботное детство, никаких нежных чувств к этим "грубиянам" не испытывала.

В семье Глузманов есть майса о том, что Айзик при строительстве дома нашел кусок золота, от которого он, используя мастерство кузнеца, отделял золото, продавал ювелирам, и, благодаря этому, в тяжелые годы дом был достроен до конца. Фельдманы о пропавшем золоте предпочитали не вспоминать, а может быть, золота и не было вовсе.
Однако у Ривки с мужем Лейзером больше никогда не было своего дома.



НЭП, Коллективизация, Индустриализация, Голодомор

Итак, закончилась гражданская война, прекратились погромы, начался НЭП.
В семьях подрастали дети: У Зильбербергов-двое (Перля и Бузя), у Глузманов-пятеро (Алтер-Мордко,Сура-Лея,Давид-Арон,Фаня,Шика-Шмилек)

Кузница
В кузне поначалу никаких перемен не было: братья ковали себе и ковали. У кузнецов работы всегда хватало, а потом пошли сплошные проблемы: то ковать нечем, то ковать нечего. Айзик с братом помыкались какое-то время кустарями. Мужики они были неглупые и поняли смысл новой власти, с которой вступать в споры себе дороже. Они отдали кузницу государству и продолжали работать в ней, как наемные работники, так Глузманы стали настоящими пролетариями.

Ветеран Первой мировой войны Лейзер Зильберберг, был достаточно грамотен, образован, обладал прекрасным голосом и слухом, играл на скрипке, на гитаре, а в солдатах так и вовсе трубачом служил, но всё это было лишним при новой власти. И начал Лейзер что-то продавать, что-то покупать, или как называют в наше время, стал заниматься бизнесом. НЭП закончился, не успев толком начаться, разбогатеть Лейзеру не удалось, но вместе с женой Ривкой они успели заработать дурную славу-НЭПманов.

Конституция СССР, принятая в декабре 1922г, давала гражданские права только рабочим и крестьянам - новым привилегированным классам. Отказ во многих правах торговцам и посредникам, а торговля- традиционная еврейская специальность, привел к тому, что большая часть евреев, и Лейзер Зильберберг в том числе, оказалась без прав в новом обществе.
Лишение гражданских прав выходило далеко за рамки политической жизни. Такие люди не могли устроиться на работу, им под всякими предлогами отказывали. Даже будучи очень бедными, они считались “буржуазными элементами” и были нежелательны для новой власти.

Лейзор приобщился тоже к кооперации
К концу 1927 года советская власть запретила свободную торговлю, вернее не запретила, а сама занялось этой торговлей -"стала оперяться наша кооперация", которой требовался постоянный учёт и контроль.
Для наших предков это означало, что "нэпман" Лейзер Зильберберг больше уже ничем не торговал, а как человек образованный, стал работать счетоводом в той самой кооперации, таким образом, Лейзер стал служащим.

Понятно, что найти работу в Новограде-Волынском с репутацией "нэпмана" было невозможно, и семья перебралась сначала в Красностав, потом в Славуту, благо чета Зильбербергов уже не была отягощена никакой недвижимостью.

Айзик Глузман прожил эти годы относительно благополучно и спокойно, он с утра до вечера работал: надо было кормить большую семью. Подросли старшие дети, Алтер уже работал в кузнице вместе с отцом, Сура тоже была работящей и помогала матери.

Коллективизация прошла мимо Новограда-Волынского, все-таки город, не деревня! О коллективизации жители города вспоминают только по красным гробам, в которых им привозили пламенных коммунистов, устанавливавших новые порядки в окружающих селах и убитых злобными кулаками.

Индустриализация до Новограда-Волынского тоже не дошла, гиганты машиностроения были построены в других городах, и рабочих мест здесь не прибавилось.

Ривка Зильберберг в 1932 году
Голод в Новограде прошёл по семье Моисея, старшего сына ребе Ейно Фельдмана. Тяжелее всех переносила голод его младшая дочь Поленька. Семье удалось отправить её в Ленинград , но Поленькино здоровье было уже окончательно подорвано и сырой Петербургский климат только ухудшил её самочувствие. В 1931 году она умерла в возрасте 22 лет.

Остальные голод пережили, было тяжело, но больше никто не умер, только у Ривки выпали зубы, все до единого.

Лейзер, собрав последние возможности, заказал любимой жене такой необыкновенный протез из каучука, который и в 1965 году остался цел и невредим, пережив свою хозяйку.

Промыкавшись до 1935 года, Зильберберги вернулись в родной город Новоград-Волынский, надеясь, что новая власть про них забыла. Брат Лейзера, (Шай?) был политически активнее, т.е. вовремя сделал ставку на советскую власть. В партию его, конечно, не взяли, но должность завхоза в городской больнице- это тоже неплохо. Вот он и помог Лейзеру устроиться на работу счетоводом в Новоград-Волынскую потребкооперацию.



Репрессии, террор

Советская власть уже победила буржуев, в пух и прах разгромила религию, сослала подальше с глаз долой кулаков и подкулачников и приступила к борьбе с правыми и левыми уклонистами от прямой, как стрела, линии партии.
В предыдущие годы евреи, не считая служителей культа, не особенно пострадали от репрессий, но в 1937-1938 годах тяжелый каток прокатился и по многим еврейским головам.
Если у Сталина среди своих старых друзей, соратников и родственников нашлись враги, шпионы и предатели, то одурманенный советской пропагандой народ тоже стал искать среди себя своих "врагов народа".
Евреи Новоград-Волынского, вместе со всей страной включились в поиски врагов, и сами стали доносить на своих.

Еврейская религия сурово запрещает такое, но стукачи больше не верили в бога и доносили: кто по убеждению, кто от страха, кто из мести или зависти.

Пролетарская семья Глузманов от репрессий не пострадала. Глузманы были немногословны, анекдотов ни плохих, ни хороших не рассказывали, и власть они не обсуждали, потому что надо было подковывать лошадей.

Увольняли и сажали в тюрьму Фельдманов, Зильбербергов. Доносчики были разные, и доносы могли быть самыми нелепыми, но принимались любые, да и не в этом суть.

До нашего времени доказывается невиновность жертв террора, а по-еврейски, следовало бы выяснить,
кто и что с этого доноса имел.

Даже в тюрьмах и лагерях оболваненные жертвы считали, что невинно пострадали и продолжали верить партии и любить советскую власть, но любовь эта была без взаимности.

Лейзер Зильберберг 46 лет
У Лейзера Зильберберга сначала стали пропадать старые друзья, а однажды пришли за его братом Шаем, который хорошо продвигался по службе и работал уже не простым завхозом, а замом директора больницы по снабжению.
Пострадал Шай за связь с врагами народа. Вот как было дело.
Однажды в Новоград-Волынскую больницу привезли из НКВД несколько сильно избитых врагов народа, (бывали и такие чудеса!), приближаться к которым было строго запрещено. Один из этих несчастных очень просил пить и Шай, когда никто не видел, принес ему кружку воды. Этого было достаточно, чтобы добрый сослуживец написал что надо и куда надо, и человек навсегда пропал из жизни, оставив совершенно беспомощную вдову и дочь, которым пришлось промучиться, по понятной причине, всего до 1941 года.
Лейзер сильно переживал арест брата, не спал ночами, всё ждал, что придут и за ним, но не дождался. Через несколько дней, прямо за обедом, его сердце не выдержало и остановилось. Было Лейзеру Зильбербергу 46 лет.

Репрессивная машина поработала так хорошо, что следующее поколение евреев, т.е. мы, уже не то, что говорить, а и задумываться перестали.

Закончился этот кошмар истреблением, или как тогда говорили "чисткой" самих истреблявших, самых преданных советской власти сотрудников НКВД. Вы помните, кто был бесконечно предан советской власти? Конечно, евреи из НКВД.
Не помогли им ни их преданность, ни доносы… С ненавистью их вспоминают гои, с позором и стыдом евреи. Имена их обесчещены: не прочитан кадиш на их могилах и не спет “Интернационал”. Развеяны красным смерчем их безумные мечты о свободе, равенстве и братстве. Удручающий итог...




Бабушка Ася