Имя отца Феедор

Имя матери Ирина

Девичья фамилия матери Григорьева

Имя женыАлександра

Девичья фамилия жены Власова

Дети: Владимир, Леонид

Дата рождения 1912

Дата смерти1989

Место рождения Луховицы, Московская обл

Кузнецов Алексей Федорович (1912-1989) Алексей Кузнецов родился в 1912 году в деревне Злобино, располагавшейся с обеих сторон Рязанского тракта (дороги их Москвы в Рязань). Его отец Федор Ефимович, родом из молокан Подлесной Слободы, занимавшийся торговлей, построил большой дом, глядящий окнами на тракт. Спокойное течение сельской жизни было прервано Первой мировой войной, последовавшими за ней революцией и гражданской войной. В стране была разруха, свирепствовала эпидемия тифа, косившая всех подряд. В 1920 году умер от тифа глава семейства, оставив молодую вдову и троих маленьких детей. Алексею было 8 лет.

Без отца семья быстро обеднела, учится Алексею не пришлось-он закончил два класса церковно-приходской школы и еле читал подписи под картинками в газете.
Деревенские жители обычно давали клички своим соседям. Дома Алексея звали Лёшкой, а соседи прозвали «Слоном».
Силой он обладал неимоверной-вокруг его побаивались, а он боялся только своей сестры Катьки, которая была старше всего на два года, но всю жизнь слушался её Лешка, как дитё малое.
Парнем он был удалым, смелым. Опасной забавой для Лёшки, как и для многих деревенских парней было лихое катание на льдинах по Вобле. Во время весеннего разлива парни с шестами шли вверх по реке, откуда спускались на больших льдинах к селу, где их восторженно встречали девушки и младшие дети.
В 1930 году в деревне Злобино организовывался колхоз, и обедневшая семья Кузнецовых записалась туда первыми: им терять было нечего. Только жалко было Лёшке старого коня «Зайчика», которого ещё покойный отец купил. Алексею было 18 лет, он добросовестно работал в колхозе, ни от какой работы не отказывался и исполнял все, что приказывало начальство.
В 1932 году колхоз отправил своего ценного работника на службу в Красную армию, что тогда было очень почетно. Вернувшись со службы, Алексей женился на Шуре Власовой из соседней деревни Луховицы.

Шура была тихая, культурная, грамотная, из богатой семьи, однако, после революции 1917 года богатство считалось не достоинством, а недостатком. Её отца, Степана Михайловича Власова, раскулачили, но высылать не успели-он погиб, а вот брат её матери, дядя Петя Зотов, провёл с семьёй 10 лет на Соловках. В семье колхозников Кузнецовых с уважением отнеслись к выбору сына. «Кулачка» оказалась скромной, работящей, да плюс ко всему её семья отдала бревна от амбара, который разрушили, чтобы не казаться такими богатыми. В деревне Злобино из амбарных бревен собрали просторный дом для молодых. Этот дом, правда перестроенный, и по сей день стоит в Луховицах на улице Куйбышева. В этом доме у них в 1938 году родился сын Владимир, а в 1939 году родился я, ваш будущий дедушка Леонид.
В 1939 году отца опять призвали на войну с финнами. Служил он в НКВД, где требовались бойцы исполнительные, политически надежные (почти безграмотные), классово верные (из колхозников). После финской началась Вторая мировая война, и мы увидели отца только в конце 1946 года. Никаких документов за время службы у него не было. Отец говорил, что в армии служил, воевал, а все документы, медали и ордена украли по дороге домой. Про годы, проведенные в армии, рассказывал только одну историю, о том, как гнал стадо коров из Польши в Россию и как пил и гулял по дороге. После войны он каким-то образом в колхозе больше не работал, хотя из колхоза тогда выйти было практически невозможно.
Отец устроился работать на высокооплачиваемую должность-бригадиром на строительстве железнодорожного моста через Оку в Коломне. Мост считался военным объектом, и просто так туда устроиться было невозможно. На работу к себе в бригаду он взял младшего брата Пашку (Павла Федоровича Кузнецова) и соседа, героя, орденоносца (кавалера ордена Слава) Гришку (Григория Ивановича Грязнова), которых он тоже освободил, от тяжелого и неоплачиваемого труда в Злобинском колхозе.
Сварки для соединения металлических конструкций еще не было, и при строительстве применяли тяжелые раскаленные заклепки, которые Пашка с Гришкой грели на огне, а Лешка огромной кувалдой забивал в сваи моста. Если заклепки были недостаточно раскалены, то рассерженный «Слон» кидал их в нерадивых помощников. Как всегда, он работал, как Слон, и пил не меньше, только не воду, а водку.
После окончания строительства моста, отец устроился на асфальтовый завод истопником, и работал там до самой смерти.

Несмотря на своё пристрастие к алкоголю, отец был очень ответственным и обязательным человеком- на работе никогда не пил, а пьяным никогда не дебоширил-просто сидел и бормотал сам себе что-то непонятное, после чего тихо засыпал.

Однако, хозяйство он вел исправно: носил воду, рубил дрова, копал огород, косил траву для коровы, кормил домашних животных и молчал. Наша мама, как могла, удерживала его от пьянства, но это никаких результатов не приносило.
Когда у него была получка мы часто ходили с мамой встречать его пьяного, но ни жену свою, ни тем более нас, он не боялся и не слушался, а продолжал пить с товарищами. Боялся он только своей сестры-она была крупной и сильной женщиной и с ним не церемонилась: хватала в охапку и тащила домой. Однажды зимой он был пьян до такой степени, что сам не мог идти, тогда тетя Катя схватила его за ноги и приволокла домой. Она не заметила, а он не почувствовал, что телогрейка задралась, и кожа на спине расцарапалась. После этого у него долго болела спина, но поднять голос на старшую сестру он не смел.
Вот так и текла его жизнь, кроме водки никакой радости у него не было, да и жизнь то была тяжелой: на работе работай, придёшь с работы, тоже работай теперь в собственном хозяйстве-просвета для отдыха не было.

В 1974 году неожиданно умерла наша мама. Деду Лексею было уже 62 года, и мы обсуждали вопрос, не взять ли его к себе, но тут появилась у дедушки новая подруга баба Нюра.
Они сразу поняли друг друга-пили вместе, правда баба Нюра до невменяемости не пила-меру знала, и жили они дружно, интересы у них полностью совпадали.
Баба Нюра разговорила нашего молчуна. Сквозь слезы и пьяный бред он стал божиться, что никого не убивал, а только хоронил, каждому выкапывал могилу в мерзлой земле и ставил дощечку, а на ней писал номер.
Однажды выплыл у деда Лексея рассказ о том, как он охранял какие-то грузы на дороге через Ладожское озеро из осажденного Ленинграда. Этого было достаточно для энергичной бабушки Нюры. Она стала ходить в военкомат и добиваться, чтобы деда объявили ветераном войны. Баба Нюра из военкома даже юбилейный орден «40-летие Победы» выбила, и с опозданием на два года (21.02.1987года) деда Лексея нашла заслуженная награда. Разгадка проста: в это время были проблемы с продуктами, а ветераны войны получали дополнительные продуктовые заказы, вот и радела за справедливость практичная хозяйка.
С тех пор никто деда трезвым не видел, а он со всеми делился своей радостью: «Спасибо Нюре-она дала мне на старости вдосталь напиться».
Дед Лексей так и не понял, как и когда он женился, каким образом переписал дом на бабу Нюру-он клялся и божился, что никаких бумаг нигде и никогда не подписывал и не подпишет.
Однако, после его смерти в 1989 году, выяснилось, что не сыновья, а баба Нюра стала его законной наследницей. Мы очень были обижены на отца, а баба Нюра сказала, чтобы его не хоронили вместе с нашей мамой, а похоронили вместе с его матерью и сестрой. Так мы и сделали, и памятник ему не поставили, очень уж были обижены.
После смерти отца мы с братом отсудили пол дома, а у второй половины дома, доставшейся с таким трудом бабе Нюре, не осталось наследников. Умерла от пьянки её внучка, а потом за ней и правнучка, спившаяся совсем в молодом возрасте. Теперь в этом доме живет Светлана, дочка моего брата Володи.

ДедаЛеня