Имя отца: Николай

Имя матери:

Девичья фамилия матери:

Имя мужа: Федор Ефимович

Дети: Екатерина, Алексей, Павел

Дата рождения: 1892

Дата смерти:1972

Место рождения: Подлесная Слобода, Московская обл.



Моя бабушка Ирина Николаевна, мать моего отца, в девичестве Григорьева, родилась в многодетной семье крестьян Подлесной Слободы в 1892 году. Её отец Николай обладал тяжелым нравом- жестоко обращался с женой и детьми, но семью содержал в достатке.

У Ирины Николаевны были три сестры и младший брат. Одна сестра жила где-то в глухой деревне, а две другие жили в Москве, в Сильверстовом переулке и работали банщицами. Сестры очень жалели своего брата, вернувшегося с фронта без руки. Они поддерживали Сашу, настояли, чтобы он получил соответствующую специальность, и он выучился на бухгалтера. Работал дядя Саша главным бухгалтером в доротделе, все его очень уважали.

Бабушка была высокая худощавая и очень энергичная женщина, обладала хорошим здоровьем вплоть до самой смерти. Она была исключительно общительной, деловой и обладала напористым характером.

В 17 лет Ирину выдали замуж за Федора Кузнецова, сына известного деревенского силача Ефима Кузнецова из Подлесной Слободы. Федор был торговцем, построил большой новый дом в Злобине, у молодых родилось трое детей: Екатерина (1910-1986), Алексей (1912-1989) и Павел (1915-2002). Время было тяжелое: в России шла гражданская война, свирепствовала эпидемия тифа, во время которой в 1918 году умер совсем молодой отец семейства, оставив троих маленьких сирот: 8, 6 и 3-х лет.

Федора похоронили на молоканском кладбище Подлесной Слободы. Пришлось Ирине Николаевне одной растить детей. Без хозяина семья быстро докатилась до бедности, хотя молодая вдова и работала за двоих. Она ухаживала за скотиной, за огородом, косила траву во время полевых работ. Спасибо, помогала родня покойного мужа из Подлесной Слободы, пока тех в 1930 году не отправили в Сибирь, но дети, привыкшие с ранних лет помогать матери, к тому времени уже подросли.

До маленькой деревушки Злобино, коллективизация добралась только после создания колхозов в Подлесной Слободе и Луховицах. Мудрая Ирина Николаевна, воспитанная на суровых молоканских, запретах в семье, где проповедовали покорность любой светской власти, как посланной богом, сообразила к чему приводит сопротивление, и в числе первых записалась в колхоз. К тому времени Кате было 20 лет, Алексею-18. Даже самый младший сын Павел уже заканчивал 7 классов (в отличии от старших детей, учившихся всего два года ещё в церковно-приходской школе) и тоже мог работать в колхозе.

Кузнецовы передали в общее пользование своего коня по кличке “Зайчик”, корову и, хотя Ирина Николаевна на богачку никак не тянула, она добровольно (пока не забрали весь дом) освободила половину дома под правление колхоза. Покойный муж, как знал, что пригодится, построил дом с резным крыльцом-верандой и большими сенями (такая прихожая) по средине из которых был отдельный вход в каждую половину дома.

Ирина Николаевна везде демонстрировала свою преданность советской власти: активно участвовала в жизни колхоза, всегда была в курсе деревенских событий, а колхозному добру относилась как своему собственному, т.е. плоды коллективного труда несла в свой дом, а другим не давала. Она была очень благодарна колхозу, наполнившему её вдовью жизнь социальным смыслом.

В 1935 году дочка Катя удачно вышла замуж за присланного в деревню молодого (20 лет) милиционера Петра Степановича Седлецкого, которому колхоз выделил комнату на переданной правлению половине дома. Такой брак сильно повысил социальный статус Кузнецовых, а в семью вернулась часть «подарка». К тому же дочке Кате, не по рангу было работать простой дояркой. Екатерину, по просьбе мужа, повысили в должности до санитарки в колхозной больнице.

Через год сын Алексей, вернувшийся со срочной военной службы, привел в дом молодую жену Шуру Власову. Шурина семья, так же, как и Кузнецовы из Подлесной слободы пострадала во время коллективизации.

В 1937 году младший сын Павел женился на Клане Данилиной, колхознице из их деревни., Для Клани жизнь с властной свекровью была невыносима, и Павел ушел в семью жены. В семье колхозников Кузнецовых безусловным главой семьи была Ирина Николаевна. Шура с уважением относилась к свекрови- «кулачка» оказалась скромной, работящей.

Один за другим рождались внуки, молодая бабушка была счастлива, но было тесновато. В 1939 году мать Шуры уехала из Луховиц, освободив амбар, в который её переселили после раскулачивания. Тогда колхозная активистка, член правления колхоза Ирина Николаевна Кузнецова, не сильно обремененная молоканской моралью, ходатайствовала перед правлением колхоза, чтобы, по справедливости, разобрали никому не нужный старый кулацкий амбар в Луховицах и перевезли его в Злобино к зиме на дрова.

«Дрова» эти лежали недолго, потому что хозяйственная активистка на колхозном собрании сообщила, что кулацкие бревна оказались почти трухлявыми и слишком толстыми-пилить замотаешься, а гореть нечему. Тогда правление решило-пусть молодой колхозник из бедняков Алексей Кузнецов построит на окраине деревни из этих гнилушек дом для своей молодой семьи. (дом на ул. Куйбышева, фото 1957 года). В 1958 году напротив нашего дома, на другой стороне Рязанского шоссе, стали строить хозяйственный магазин. Родители нанялись сторожами на стройку, а меня взяли каменщиком. Кирпич на стройку возили на самосвалах, грузчиков предусмотрено не было, и сгружали кирпич прямо на землю, просто перевернув кузов. Конечно, на земле был уже не кирпич, а гора обломков.

Хозяйственный дух моей бабушки Ирины Николаевны не мог перенести такого расточительства, а наш дом, наскоро построенный без фундамента более 20 лет назад, требовал капитального ремонта-подгнили нижние бревна. Бабушка собрала всю свою семью: детей, внуков, и под её неусыпным контролем из битого кирпича нами был выложен капитальный фундамент для дома. Если раньше дом стоял торцем к шоссе, то новый дом повернули, и он смотрел всеми окнами прямо на Рязанской тракт, а стены были сложены всё из тех же столетних брёвен, оставшихся от Луховицкого амбара деда Степана Власова.

Кто же знал, что потом будет столько машин, что и окно открыть будет нельзя, а разговаривая придётся кричать во всё горло.

Ирина Николаевна продолжала работать в колхозе до самого его распада в начале 50-х годов, и очень жалела, когда колхоз закрыли. Она была очень благодарна советской власти за то, что она, бедная вдова, благодаря колхозу, могла жить не хуже соседей.

Бабушка до старости ходила на выборы рано утром, к самому открытию избирательного участка, чтобы первой проголосовать, и тем самым продемонстрировать свою преданность самому справедливому режиму правления.

На старости лет советская власть преподнесла бабушке (не совсем ей- её внуку Виктору, работавшему на военном заводе) роскошный подарок: 4-х комнатную квартиру со всеми удобствами. Всё совершенно бесплатно, только забрали старый дом, построенный ещё до революции нашим дедом, с большим огородом, сараем и зеленой лужайкой перед домом.

В новой квартире Ирина Николаевна прожила два года и умерла в возрасте 80 лет.


ДедаЛеня