Новоград-Волынский- родина прадедов

Посвящаю памяти
моей любимой бабушки
Ривки Зильберберг (Фельдман)



Судьбы моих прадедов Йоны Фельдмана и Мордко Глузмана, а также их детей и внуков пересекались самым причудливым образом, и в конечном итоге я, их правнучка, на склоне соих лет пытаюсь по крупицам собрать историю их жизни. Родились мои прадеды в местечке Лугины Житомирского уезда, Волынской губернии. Лугины-это старое местечко основаное в 1602 году на берегу реки Жереб. По переписи 1897 года в Лугинах было 2535 жителей, из которых 1599 были евреями. Наверняка прадеды были знакомы друг с другом. Про Лугины никто не вспоминал, потому что женившись оба прадеда стали жить в Новограде Волынском, но по прежнему продолжали числиться мещанами Лугин.
Посмотрите, как выглядел центр Новограда Волынского в конце 19 века.
Тогда город назывался Звягель, а евреи называли город на идиш- «Звил».
На фотографии центральная улица - Житомирская, на ней жили люди богатые. Не ищите здесь следов наших предков, они жили в более бедных домах, а некоторые и в пригородах, местечках.

В городе проживало около 55% евреев, а в некоторых местечках их численность доходила до 80-90%.
Когда Глузманы и Фельдманы поселились в Новограде, точно неизвестно, но в ХIХ столетии все там жили, женились, рождали детей, переезжали из одного местечка в другое в поисках лучшей жизни.
О моих прадедах: Мордке Глузмане и Ейно Фельдмане еще сохранились воспоминания в памяти родственников. Память о более далеких предках утонула в океане времени.
Здесь и дальше я буду придерживаться звучания имён на идише; так, как называли людей в те далекие годы.

Наша звягельская родня занимались торговлей и разными ремеслами.

У Ейно Фельдмана была своя лавочка, но каждую свободную минутку он прсвящал изучению Торы.
Слева приводится фрагмент текста из альманаха "Звил",выпущенного в 1962 году в Тель-Авиве на иврите, стр.60. (перевод мой) : Фрагмент текста из альманаха 
  'Звил',выпущенного в 1962 году в Тель-Авиве на иврите   стр.60. Перевод автора

"Синагога кузнецов была молитвеным домом для ремесленников. Кузнецы и жестянщики собирались каждый вечер, чтобы слушать уроки Торы из уст старца р. Йоны Фельдмана, который был превосходным знатоком Торы и был известен своим благочестием."


У Ейно Фельдмана было 4 сына и одна дочь-Ривка, моя будущая бабушка.

Ребецин Нехама, моя прабабушка, торговала в лавочке, но когда надо было съездить за товаром, то отправлялся, конечно, сам Ейно. Иногда он брал с собой детей, приучая к делу.
Моя бабушка Ривка вспоминала, как несколько раз ездила с отцом в Варшаву.
Все сыновья Ейно Фельдмана были прекрасно образованны. учились в гимназии, а к единственной его дочери Ривке учителя приходили домой.


Достоверно известно, что семьи Фельдман и Глузман жили в еврейском квартале «Нидер» (Нижняя Медовая ул.) и Глузманы ходили молиться в синагогу к Ейно Фельдману.
Жители Нидера с уважением вспоминали ребе Ейно. Даже спустя более 20 лет после его смерти, когда мой будущий отец Давид Глузман привел в дом свою невесту Перлю, внучку Ейно, его мать, гордая выбором сына, тихонько шептала гостям: "Посмотрите, это Ейно-Нахман еникл".

Иосиф Фельдман, внук Ейно, в своих воспоминаниях, оставленных детям, говорит о множестве книг в золотых переплетах, которые стояли в кабинете Ейно.

В поисках лучшей жизни

Мордка Глузман всю свою жизнь работал в кузнице вместе с сыновьями.
В 1908 году он умер и его сыновья , получили эту кузницу в наследство.
Пароход, на котором приплыл  в Америку Шейлок Глузман 16.09.1910 г.

В 1910 году, у одного из сыновей Мордки Шейлока, имевшего, как и все Глузманы огромную силу и крутой нрав, произошла трагическая история из-за принадлежащей семье коровы.
Корова забрела на рынок, где её гоняли и пинали. Шейлок выскочил из кузницы с раскаленными клещами и заступаясь за кормилицу семьи , не рассчитав свою силу кузнеца, то ли покалечил, а некоторые говорят, что даже убил несчастного.

Лично мне в детстве показывали слепого старичка и говорили, что зто Володя, которого покалечил мой дядя. Где правда, где вымысел, я не знаю, короче, родня в течение некоторого времени прятала Шейлока от полиции, а потом отправила его в Америку.

В 1911 году мой дед Айзик покинув молодую жену, отправился к младшему брату в Америку в поисках лучшей жизни. Они неплохо устроились в Бостоне, дружно работали, купили дом.
Айзик вернулся в Новоград за семьей.

Однако, жизнь распорядилась иначе: неожиданно умерла жена, после года траура началась Первая мировая война, закрыли Российскую границу, Шейлок навсегда остался в Америке, а Айзик в Новограде-Волынском. Много лет хранилась в доме "Шифкарта", которой никто не мог воспользоваться.
До средины 30-х годов поддерживалась связь с Шейлоком. Иногда доходили какие то бессмысленные посылки то с буржуйскими галстуками, то с какими-то вызывающе модными кофточками, в которых и во двор не выйдешь. Давид, сын Айзика, очень рано научившийся читать и писать, помогал своему малограмотному отцу вести переписку, а потом это стало уже опасно, и переписка прекратилась.

Тяжелая жизнь при царском режиме

Праздник
Новоград-Волынский был достаточно большой по тому времени город. Его прежде хотели сделать губернским городом, но что-то не сложилось, и волостным стал Житомир.
Город всегда имел стратегическое значение, в нем стоял военный гарнизон.


Посмотрите на эту фотографию, сделанную в какой то из праздничных дней. Вряд ли мы точно узнаем, что праздновали в городе, но обратите внимание на порядок на улице, на опрятность домов, вывесок на магазинчиках, нет ни облупленной штукатурки, ни обломанных водосточных труб, нет ни одной разбитой черепицы, даже чердачное окошко закрыто дверцами, а не заколочено крест-накрест заборной доской.

В один из таких последних мирных дней Ривка Фельдман, дочка Ейно Фельдмана, выйдет замуж за молодого ветерана Первой мировой войны Лейзора Зильберберга и отныне станет Ривкой Зильберберг, а через 30 лет станет моей бабушкой. Парад воинского гарнизона Новограда-Волынского

А вот еще одна фотография, сделанная, скорее всего, в тот же день, только с другой стороны улицы.
Посмотрите, как на заднем плане, над крышами домов, возвышается здание Большой синагоги, построенной в 1740 году. Синагога была одним из самых красивых зданий города.
Жаль, что невозможно увидеть лица людей, заглядывающих в окошко чуда техники-фотоаппарата. Может быть, это кто-то из наших родственников? Во всяком случае обстановка праздничная и ничто еще не предвещает скорых и тяжелых испытаний, которые выпадут на долю этих людей.

Евреи же считали свое положение сверх ужасным! Их притесняли!
Им не давали свободно жить. Знать бы евреям, что в "свободной" жизни свободный народ устроит им непрерывный погром, и завершится этот Пир Свободы, при одобрении и активной поддержкой свободного народа, физическом истреблением в 1941 году всех евреев, не успевших эвакуироваться, а камнями с могил наших предков отремонтируют дорогу возле моста через реку Случь. Однако время течет только в одну сторону, и никто не знает, что впереди....



Борьба за свободу

ХIХ век, с точки зрения ХХI, века был просто золотым временем: подумаешь, черта оседлости, экономические притеснения, жизнь тяжелая (а когда она легкой бывает?), ну, убьют где-то далеко и сгоряча какого-нибудь еврея, обычное дело, не без того... Ненависть и погромы- постоянные спутники нашего народа.
В начале ХХв. значительная часть еврейской молодёжи активно участвовала в общественном движении.
Молодые евреи хотели равенства, свободы, призывали всех следовать их примеру и бороться с царским режимом. Молодые революционеры
Ицик Фельдман, младший из сыновей Ейно, знавший несколько языков, имевший литературные способности, был членом еврейской политической партии «Бунд» и участвовал
19 октября 1905 г. в массовой политической манифестации в Новограде-Волынском.

После такого события, домой неоднократно приходили полицейские, собираясь арестовать Ицика, а отец вынужден был откупаться, что было тогда распространенным явлением. Через некоторое время Ицик покинул родной дом и сначала уехал в Палестину

Продолжал ли он там борьбу или остепенился, мне неизвестно.

Эти "свободы" начала ХХ века принесли с собой дикие погромы 1905 года, которым ужаснулись и сами евреи, и даже просвещенная Европа.
Борьба передовых евреев вскоре принесла для всего еврейского народа удивительные плоды.

Свободные люди, как известно, свободны в своем выборе, и оказывается, совсем не хотят видеть рядом с собой еврея!

Погромы, пожары, тиф


В 1917 году пал ненавистный царский режим и пришла долгожданная свобода, начавшаяся с январских погромов 1918 года.

19 января 1918 г., во время первого погрома, для начала, свободный народ разграбил около 250 еврейских магазинов и лавок, в том числе пострадали и лавочка Фельдманов. Дальше последовал второй погром с человеческими жертвами, а за ним пошла волна сплошных погромов.

Для предков это было ужасное время, а мне из XXI века кажется, что и это ещё вполне демократичное было время. Одно то, что во время погрома можно было спрятаться на чердаке или в погребе, или убежать из города и спрятаться в каком-нибудь местечке, говорит только о неподготовленности свободного народа.

Айзик Глузман с семьей прятался во время погромов у тёщи, которая жила в Максимовке, маленькой немецкой колонии. Его недавно скончавшийся тесть Арон-Дувид Ребель, владел единственным на всю Максимовку магазином, вырастил 9 детей и жил в дружбе с соседями-немцами.
Погромов в Максимовке не было, банды не интересовались мирными немецкими колонистами и семьей обедневшей многодетной вдовы.

После погрома
А в Новограде-Волынском во время погромов погиб Хаим Глузман, младший сын Мордко Глузмана.
У Ейно Фельдмана погибла сестра Хая-Лея, хозяйка кондитерской.
Петлюровцы ограбили дом молодых Зильбербергов, вырвали из ушей бабушки золотые сережки, оторвав мочку уха, и придавили платяным дубовым шкафом кроватку, в которой сидел их полуторогодовалый сын Йона-Нюня, названный в честь недавно (в 1916 г.) умершего, и не увидевшего этого ужаса, самого ребе Ейно. Ребенок умер через несколько дней.
Погромщики убили и Меира Зильберберга, брата Ривкиного мужа, и его сына Бирла, и еще многих родственников и соседей.

Погромы следовали один за другим. В город входили то белые, то красные, то какие-то неизвестные банды, и все, кто больше, кто меньше, грабили. Во время погромов толпа "свободного" народа убивала богатых и бедных, мужчин и женщин ( В списке из 253 челoвек погибших упомянуто 97 женщин).

Очень часто убивали для куража, любых евреев, попавших под горячую руку. Генеральная репетиция к 1941 году прошла удачно. Через 20 лет вырастет новое поколение и исправит ошибки отцов, их излишнюю мягкотелость.

Завершились погромы страшным пожаром в августе 1919 года и эпидемией тифа. При пожаре выгорел весь район "Нидер": сгорели дома и у Глузманов, и у Фельдманов. Эпидемия тифа унесла Нехаму Фельдман, жену Ейно-Нахмана Фельдмана.
Нехама была очень добродетельной женщиной. В семье соседей (мать и 4 детей) все слегли от тифа. Нехама ухаживала за больными, но сама заразилась и умерла. Вся соседская семья выздоровела, выжила, и вспоминала добрым словом ребецин Нехаму.

В Новоград-Волынский пришла свобода

После пожара, парад победителей
Посмотрите теперь на ту же улицу Корецкую! На улице ни одного случайного прохожего. Выстроились в ряд и позируют победители, опьяненные победой.
Старый мир разрушен, в самом деле, до основания. Конечно, не этого хотел наш родственник Ицик Фельдман, но он и его друзья по партии помогали выпустить из бутылки джина со сладким именем СВОБОДА.

Разоренные до оcнования сыновья Ейно Фельдмана в новой жизни тоже заняли должности мелких служащих, но были не в состоянии восстановить родительский дом, да они и не стремились к приобретению новой собственности.

На месте сгоревшего во время пожара 1919 года дома Ейно Фельдмана в 1922 году стали строиться два неразлучных брата: Фалек и Айзик Глузманы со своими растущими семьями (к 1925году и у Фалека, и у Айзика было по 5 детей).

На фотографии дом, который построили братья Глузманы.
В правой половине жил Фалек с семьей, а в левой Айзик. Рядом с домом позже построили кормилицу всей семьи- Кузницу, которую соседи разобрали во время немецкой оккупации , а сам дом , правда сильно перестроенный, и по сей день стоит на улице Щорса.

Совсем не удивительно, что Ривка Зильберберг, дочь ребе Ейно, глядя но место, где стоял дом родителей и прошло её беззаботное детство, никаких нежных чувств к этим "грубиянам" не испытывала.

В семье Глузманов есть майса о том, что Айзик и Фалек нашли клад, , благодаря которому, в тяжелые годы был построен дом.





Итак, закончилась гражданская война, прекратились погромы, начался НЭП.
В семьях подрастали дети: У Зильбербергов-двое (Перля и Бузя), у Глузманов-пятеро (Алтер-Мордко,Сура-Лея,Давид-Арон,Фаня,Шика-Шмилек)

Кузница
В кузне поначалу никаких перемен не было: братья ковали себе и ковали. У кузнецов работы всегда хватало, а потом пошли сплошные проблемы: то ковать нечем, то ковать нечего. Айзик с братом помыкались какое-то время кустарями. Мужики они были неглупые и поняли смысл новой власти, с которой вступать в споры себе дороже. Они отдали кузницу государству и продолжали работать в ней, как наемные работники, так Глузманы стали настоящими пролетариями.

Ветеран Первой мировой войны Лейзер Зильберберг, был достаточно грамотен, образован, обладал прекрасным голосом и слухом, играл на скрипке, на гитаре, а в солдатах так и вовсе трубачом служил, но всё это было лишним при новой власти. И начал Лейзер что-то продавать, что-то покупать, или как называют в наше время, стал заниматься бизнесом. НЭП закончился, не успев толком начаться, разбогатеть Лейзеру не удалось, но вместе с женой Ривкой они успели заработать дурную славу-НЭПманов.

Конституция СССР, принятая в декабре 1922г, давала гражданские права только рабочим и крестьянам - новым привилегированным классам. Отказ в правах торговцам и посредникам, привел к тому, что Лейзер Зильберберг оказался без прав в новом обществе.
Нэпманы не могли устроиться на работу, им под всякими предлогами отказывали. Даже будучи очень бедными, они считались “буржуазными элементами” и были нежелательны для новой власти.

Лейзор приобщился тоже к кооперации
К концу 1927 года советская власть запретила свободную торговлю, вернее не запретила, а сама занялось этой торговлей -"стала оперяться наша кооперация", которой требовался постоянный учёт и контроль.
"Нэпман" Лейзер Зильберберг больше уже ничем не торговал, а как человек образованный, стал работать счетоводом в той самой кооперации. Таким образом, Лейзер стал служащим.

Понятно, что найти работу в Новограде-Волынском с репутацией "нэпмана" было невозможно, и семья перебралась сначала в Красностав, потом в Славуту, благо чета Зильбербергов не была отягощена никакой недвижимостью.

Айзик Глузман прожил эти годы относительно благополучно и спокойно, он с утра до вечера работал: надо было кормить большую семью. Подросли старшие дети, Алтер уже работал в кузнице вместе с отцом, Сура тоже была работящей и помогала матери.

У Лейзера Зильберберга сначала стали пропадать старые друзья, а однажды пришли за его братом Шаем, который хорошо продвигался по службе и работал уже не простым завхозом, а замом директора больницы по снабжению.
Пострадал Шай за связь с врагами народа. Вот как было дело.
Однажды в Новоград-Волынскую больницу привезли из НКВД несколько сильно избитых врагов народа, (бывали и такие чудеса!), приближаться к которым было строго запрещено. Один из этих несчастных очень просил пить и Шай, когда никто не видел, принес ему кружку воды. Этого было достаточно, чтобы добрый сослуживец написал что надо и куда надо, и человек навсегда пропал из жизни, оставив совершенно беспомощную вдову и дочь, которым пришлось промучиться, по понятной причине, всего до 1941 года.
Лейзер сильно переживал арест брата, не спал ночами, всё ждал, что придут и за ним, но не дождался. Через несколько дней, прямо за обедом, его сердце не выдержало и остановилось. Было моему деду Лейзеру Зильбербергу 46 лет.

Бабушка Ася